16.03.2025
Напряженная полемика между священномучеником Киприаном Карфагенским и святителем Стефаном Римским затронула почти всю Церковь и стимулировала дальнейшую разработку правил о чиноприёме, в том числе раскрытие экклесиологии, огромный вклад в которую внес блаженный Августин Иппонский.
«Вне Церкви нет спасения»
«Кому Церковь не Мать, тому Бог не Отец»
Священномученик Киприан Карфагенский
68-й канон Карфагенского Собора 419 года, догматическую часть которого мы рассмотрели в предыдущей части, обладает вселенским-всеправославным авторитетом [1]. Данное правило фактически было принято Карфагенским Собором 401 года, активнейшим участником и интеллектуальным лидером которого был святитель Августин Блаженный. Собор 419 года лишь подтвердил это правило [2]. Прежде чем заняться посильным анализом дисциплинарной части 68-го канона, в котором говорится о недопустимости перекрещивания донатистов и невозможности спасения вне Церкви, мы рассмотрим мнения о внецерковном Крещении ряда других святых.
Трактат блаженного Августина [3] «О Крещении против донатистов» содержит огромную историко-фактологическую базу по истории донатистского раскола, а также африканского христианства. Святитель не только анализирует позицию своих современников и родоначальников раскола, но и тех православных богословов, на которых опирались донатисты, а именно священномученика Киприана Карфагенского и проводившихся при нем Соборов [4].
Священномученик Киприан Карфагенский
Святой Киприан (~200–258) одним из первых четко сформулировал уже существовавшее до него ошибочное мнение о том, что вне Кафолической Церкви не может быть никаких Таинств [5]. В ходе напряженной полемики он всё больше развивал свою аргументацию, ссылаясь в основном на Священное Писание.
Сразу оговоримся, что наша критика некоторых мнений святого Киприана ни в коей мере не ставит под сомнение его святость и безупречную нравственность, о которых свидетельствовали его современники и жизнеописатели. То же относится и к святителю Стефану, блаженному Августину и другим святым, с которыми мы бываем не согласны [6]. Ошибочные мнения святых иногда необходимо подробно рассматривать, чтобы по возможности воспроизводить их аутентичные взгляды. К тому же ошибки святых активно используются в качестве подтверждения своих мнений как нашими православными оппонентами, так и раскольниками, и еретиками.
Тасций [7] Цецилий Киприан родился около 210 года в богатой карфагенской семье. Он получил превосходное по тому времени образование. До принятия христианства был преподавателем в Карфагенской школе риторики и философии, занимался адвокатской практикой. В христианство Киприан обращен в зрелом возрасте (ок. 246 года) пресвитером Цецилием. На святого огромное влияние оказал Тертуллиан [8]. Киприан старался, чтобы ни один день не проходил без чтения отрывка из сочинений Тертуллиана. Он просил своего секретаря: «Дай учителя» (т.е. какую-нибудь из книг Тертуллиана).
В своем труде «О Крещении» Тертулиан пишет: «Крещение для нас едино, как видно, сколько из Евангелия Господа, столько же из писаний Апостола, ибо един Господь, и едино Крещение, и едина небесная Церковь (Еф 4.4–6). Но относительно еретиков хорошо поразмыслить, что должно быть соблюдаемо, ибо нас (собственно) касается изречение (Писания). Еретики же не имеют никакого участия в нашем учении, и что они «внешние», об этом свидетельствует самое прекращение церковного общения с ними. Я не обязан признавать существования у них того, что служит для меня заповедью, ибо не тот же Бог у нас и у них, не один Христос, то есть не тот же самый. Посему и крещение (у них) не едино, ибо не то же самое. Так как они не имеют его по законному обряду, то без сомнения вовсе не имеют, а что не имеется, того нельзя считать существующим. И не могут они его принимать, ибо не имеют его» [9].
Примерно через год после обращения в христианство Киприан был избран пресвитером, а затем и епископом Карфагенским (ок. 240 года), сменив почившего епископа Доната. Во время гонения Декия (250 год), по настоятельным просьбам паствы, Киприан удалился из Карфагена и руководил Церковью через послания. Около 250 года в Карфагене началась эпидемия чумы. Святой дал указание христианам ухаживать не только за больными христианами, но и язычниками [10].
Карфагенские Соборы 255-256 [11] гг. подтвердили позицию святого Киприана о непризнании Таинств вне Церкви [12]. В своем знаменитом труде «О единстве Церкви» [13], священномученик Киприан пишет:
«Пусть никто не думает, будто добрые могут отделиться от Церкви. Ветер не развевает пшеницы, и буря не исторгает дерева, растущего на твердом корне. Только пустые плевелы уносятся вихрем; только слабые деревья падают от устремления бури. «…» Тогда как, кроме одного, не может быть другого Крещения, они думают, что могут крестить. Оставивши источник жизни, они обещают благодать животворной и спасительной воды. Там не омываются люди, а только более оскверняются; не очищаются грехи, а только усугубляются. Такое рождение производит чад не Богу, но диаволу. Рожденные от лжи не сподобляются обетований истины. Порождаемые вероломством погубляют благодать веры. Нарушившие мир Господень неистовым раздором не могут достигнуть награды мира» [14].
Кто может совершать действительные Таинства?
В письме к Януарию и нумидийским епископам священномученик Киприан утверждает:
«Именно, мы думаем и принимаем за верное, что никто не может быть крещен на стороне, вне Церкви, потому что в святой Церкви установлено одно Крещение и Господь говорит в Писании: «Мене оставиша источника воды живы, и ископаша себе кладенцы сокрушенныя, иже не возмогут воды содержати» (Иер. 2, 13). И опять Божественное Писание дает следующее наставление: «от воды же чуждия ошайся, и от источника чуждаго не пий» (Притч. 9, 18). Итак, вода должна быть прежде очищена и освящена священником, чтобы при Крещении она могла омыть грехи человека крещаемого. Господь так говорит чрез пророка Иезекииля: «и воскроплю на вы воду чисту, и очиститеся от всех нечистот ваших, и от всех кумиров ваших; и очищу вас, и дам вам сердце ново, и дух нов дам вам» (Иез. 36, 25). Каким же образом может очистить и освятить воду, кто сам нечист – в ком нет Святого Духа и к кому относятся следующие слова Господа: «и всякое, емуже прикоснется нечистый, нечисто будет» (Числ. 19, 22)? Или каким образом крещающий может даровать отпущение грехов, сам не имея возможности вне Церкви оставить их? Эту истину подтверждает и самый вопрос, предлагаемый при Крещении. Когда мы говорим: «Веришь ли в жизнь вечную и в оставление грехов чрез святую Церковь?», то разумеем, что отпущение грехов может быть даровано только в Церкви и что грехи не могут быть оставляемы у еретиков, у которых нет Церкви» [15].
Совершителями Таинства в данном случае Киприан Карфагенский называет людей. По его мнению, если они не имеют Святого Духа (освящающей благодати), получаемого в Таинствах Церкви, или лишились Его через отпадение от Церкви, то они не могут и передавать Его и совершать истинные Таинства, а значит, и отпускать грехи. Возникает вопрос: если отпавшие от Церкви еретики и раскольники не могут совершать благодатные Таинства, то могут ли быть совершителями действительных Таинств тяжко согрешающие или исповедующие еретические учения священники, которые всё еще находятся внутри Церкви Христовой? Прямого ответа на этот вопрос у святого Киприана нет. Тем не менее, можно предположить, что донатистский взгляд на невозможность совершения благодатных Таинств грешными священнослужителями не был ему совершенно чужд. Впоследствии этого учения твердо придерживались донатисты и новациане, ссылаясь на авторитет Киприана Карфагенского.
Рассмотрим еще одно подобное письмо. В ответном письме к испанцам Киприан утверждает, что два недостойных и грешных испанских епископа уже не могут совершать Таинства, поскольку они, будучи «оскверненными идолопоклонническими записями и сознавшись в постыдных делах, не должны носить епископского сана и проходить служение Божия священства». При интерпретации письма святого Киприана, важно помнить, что епископы, о которых идёт речь, скорее всего были извергнуты из священных санов законным судом [16], что делает почти все их Таинства (кроме Крещения) автоматически недействительными [17].
«Да не обольщает себя народ мыслию, будто он может быть свободен от греховной заразы, имея общение со священником-грешником и своим согласием способствуя неправедному и незаконному епископству своего предстоятеля. <…> Божественный суд научает и показывает, что всячески становятся причастны греху все, которые осквернились жертвою нечистого и неправедного священника; <…> Итак, народ, повинующийся Божественным заповедям и боящийся Бога, должен отделиться от грешника предстоятеля и не участвовать в жертвоприношении святотатственного священника. «…» Итак, возлюбленнейшие братья, похваляя и одобряя благочестивую заботливость вашу о непорочности и вере вашей, мы, сколько можем, увещеваем вас этим нашим письмом: не входите в святотатственное общение с нечестивыми, запятнавшими себя, священниками, но с благочестным страхом храните непорочную и чистую твердость вашей веры» [18].
Один из этих епископов – Василид, о котором пишет святой Киприан, и вовсе отказался от сана, когда признался в своем отступлении от веры, и просил принять его в общение хотя бы как мирянина. Из текста письма можно сделать вывод, что он был лишен сана и церковным судом (или неким его аналогом). Позже тот же Василид отправился к Папе Стефану и, введя его в заблуждение, упросил, чтобы тот вновь восстановил его в сане и вернул на кафедру. Второй епископ – Марциал, как сообщили испанцы святому Киприану, также признался в отступничестве: «при публичном делопроизводстве засвидетельствовал пред двухсотенным начальником, что он держался идолопоклонства и отвергал Христа». Согласно письму, эти епископы были уличены и в других тяжких преступлениях [19].
Итак, согласно письму, оба епископа публично признались в идолопоклоннических действиях, что, делает их Таинства канонически незаконными [20]. Если они были еще и справедливо извергнуты из санов [21], как считает святой Киприан, то их Таинства не просто незаконны, но и недействительны. Если же их извержение было несправедливым, как посчитал Папа Стефан, то, до тех пор, пока законная церковная власть вновь не рассмотрит их дела и не вынесет судебное решение, их Таинства скорее всего останутся действительными.
Впрочем, нас больше интересует в этом письме ряд выражений святого Киприана, которые наводят на мысль о том, что Таинства, совершенные любым тяжко грешащим священником или епископом, для него могут быть в принципе недействительны. Несмотря на ряд косвенных аргументов [22] в пользу этой версии, нельзя уверенно утверждать, что священномученик Киприан мыслил именно так.
Точка зрения, согласно которой тяжко согрешающий и не имеющий благодати по причине греховной жизни священнослужитель не может совершать действительные Таинства, противоречит согласному учению множества святых отцов разных стран и эпох [23], которые утверждали, что тот, кто принимает Таинства от тяжко согрешающих священнослужителей (в том числе, тайно еретичествующих), ничем не рискует. Позиция этих отцов основана на том, что Таинства совершает не священнослужитель, а Сам Бог [24] (святой Киприан в иных случаях писал также [25]).
Полемика с Папой Стефаном и мнение Дионисия Великого
Решения первых двух Карфагенских Соборов 255-256 гг. были отправлены Римскому Папе Стефану I (257☦). Обмен соборными постановлениями между областями и Поместными Церквями являлся стандартной практикой того времени. Святитель Стефан выступил с жесткой критикой мнения священномученика Киприана и пригрозил отлучением всем несогласным. По этому поводу Папа Стефан уже ранее вступил в острую полемику с предстоятелями некоторых малоазийских Церквей, где была распространена практика перекрещивания еретиков и имелись постановления местных Соборов по этому вопросу. Он придерживался западной традиции принимать еретиков через возложение рук, при котором им сообщался Святой Дух (т.е. вторым чином, через Миропомазание). На послание Киприана и Карфагенского Собора Папа Стефан ответил в резком тоне, усмотрев в действиях африканских епископов новшество, противоречащее церковному Преданию, назвав Киприана «лжехристом и лжеапостолом» и впоследствии отлучив его от Церкви. Однако святой Киприан твердо стоял на своих позициях и 1 сентября 256 года созвал в Карфагене новый большой Африканский Собор. На этот раз в нем участвовали 87 епископов из Проконсульской Африки, Нумидии и Мавритании, которые приняли сторону Киприана и единодушно высказались в поддержку практики перекрещивания.
В конце лета 256 года, накануне большого Карфагенского Собора, Киприан послал диакона Рогатиана к предстоятелю Кесарии Каппадокийской, епископу Фирмилиану, c письмом и постановлением двух предыдущих Соборов, ответными письмами папы Стефана (и угрозами отлучения несогласных с Папой) и c собственным трактатом «О единстве Церкви». Киприан желал получить поддержку от Церквей Востока, и некоторые восточные области, действительно, были с ним согласны. Ответ был получен в Карфагене в середине ноября. В пространном ответном письме Фирмилиан повторяет большинство доводов Киприана и соглашается с ними. Епископ Фирмилиан писал:
«Давно уже мы, сошедшись из Галлии, Киликии и других ближайших областей на Соборе в Иконии, что в Фригии, постановили твердо держаться такового мнения об еретиках и отстаивать его, когда обнаружится сомнение относительно этого предмета. Возникло здесь у некоторых сомнение относительно крещения тех, которые хотя признают новых пророков, однако знают повидимому того же, что и мы, Отца и Сына. Но мы, рассмортрев этот предмет со всем тщанием, на Соборе в Иконии постановили: вовсе отвергать всякое крещение, которое совершается вне Церкви [26]».
Итак, Киприан Карфагенский предпочел быть отлученным Папой Стефаном нежели согласиться с его мнением. Письма святителя Стефана дошли до нас лишь в пересказах святого Киприана и епископа Фирмилиана. Согласно им, Папа Стефан, также настаивая на единственности Крещения, признавал действительным любое Крещение, совершаемое «во имя Отца, и Сына, и Святого Духа», даже если его совершали антитринитарии: монтанисты или маркиониты. В Римской Церкви таковых принимали через Возложение рук (апостольский аналог Миропомазания). Данный подход справедливо критиковался Киприаном и Фирмилианом. Они настаивали на том, что так называемое «крещение» антитринитариев и гностических сект признавать недопустимо, т.к. оно не может быть действительным. Их мнение было подтверждено Вселенскими Соборами. Оппоненты святителя Стефана указывали ему на то, что если рассмотреть веру многочисленных еретических сект, даже крестящих с правильной формулой, то у них окажется очень мало общего с Православной верой в Троичного Бога и воплощенного Богочеловека Христа. Поэтому их крещение не является Таинством [27].
Киприан Карфагенский, хотя и ссылался на правила Карфагенского Собора при Агриппине, однако счел необходимым созвать новые Соборы в подтверждение практики перекрещивания еретиков [28].
По свидетельству священномученика Дионисия Александрийского [29], взгляд святого Киприана возобладал в некоторых малоазийских провинциях: Киликии, Каппадокии, Галатии, Икононии, Синнаде и др. Впрочем, Дионисий Великий свидетельствует о том, что и для перечисленных Церквей данный вид чиноприёма был изменением прежней традиции:
«Следующее правило и образец [30] принял я от блаженного нашего Папы Иракла: людей, обращающихся из ересей и отпавших от Церкви, а еще более-тех, которые, не отлагаясь от нее и, по видимому, имея с нею общение, однако же не скрывали, что ходят к кому-нибудь из лжеучителей, он отлучал от Церкви и, внимая их просьбам снова принимал, но не прежде чем они пред лицом народа высказывали все то, что они слышали от представителей противного учения. После того он вводил их в церковь и не требовал от них вторичного Крещения в виду того, что они ранее получили от него
