Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) – уникальное явление духовной культуры XX в. Старец великого и смиренного подвига, он в годы лихолетий не отрёкся от веры. Силой духа этот исповедник Божьего слова, объявленный «врагом народа», возжигал неугасимую лампаду в душах и сердцах несчастных христиан, делая их пребывание порой в нечеловеческих условиях более терпимым, с надеждой о неослабевающей любви к Господу (подробнее биографию, в том числе и периода ссылки, см.: [Смирнова 2015]). Отец Иоанн в 1950-е годы находился в заключении в одном из «учреждений» ГУЛАГа Архангельской области – Каргопольлаге, а затем в лагере для инвалидов – Гавриловой Поляне под Куйбышевом (ныне город Самара). Теперь эти факты стали известны благодаря публикации и изучению его личного дела [Андрей (Коротков) 2023] и писем того времени.

Перед нами необычная летопись лагерной жизни отца Иоанна. Такую книгу читать непросто. Ещё сложнее осмыслять её содержание, за которым встают живые судьбы простых людей и общественные события, проступающие между строк. И в центре – призывающий «на всех нас Божие благословение» «недостойный иерей Иоанн». Узник совести – так потом будут писать о мучениках за веру, правду и достоинство. «Каждый день заключения отца Иоанна – это страдания, исповедничество и бесценный духовный опыт...» [Иоанн (Крестьянкин) 2023а: 6] – такими словами завершается «Предисловие» к книге её составителя А. Горюновой и начинается историческая эпопея Божиего ратника.

Глава 1 «Арест и следствие» раскрывает материалы дела, сфабрикованного на иерея Иоанна Крестьянкина, который был арестован в ночь с 28 на 29 апреля 1950 года (11 апреля ему исполнилось 40 лет). До ссылки он служил в Москве, в Измайлове, в храме Рождества Христова. В постановлении об аресте говорилось о том, что «КРЕСТЬЯНКИН И. М. является антисоветски настроенным церковником», который «систематически открыто распространяет клеветнические измышления на советскую действительность», выдаёт «себя за “прозорливого” и “исцелителя”», «группирует верующих и особенно молодёжь, которых обрабатывает в реакционном направлении, разжигая в них религиозный фанатизм» [Там же: 11-12]. Во время следствия отец Иоанн содержался в тюрьмах на Лубянке и в Лефортове. Стандартные, наполненные казёнными фразами протоколы допросов священника, попытки привлечь его к ответу «за конкретные преступления антисоветского характера» наталкивались на твёрдость духа и честность пастыря: «Я следствию буду показывать только правду. Однако о проводимой мною антисоветской работе рассказать ничего не могу, т. к. я не могу вспомнить таких фактов в моих действиях и поступках, которые могли бы быть расценены как преступления» [Там же: 12]. Он знал, что «и священник Д. Я., и диакон В. Я. дали на него обвинительные показания как свидетели» [Там же: 16] – ведь они служили в одном храме... И простил их.

Мы не знаем многих обстоятельств содержания отца Иоанна в тюрьме и можем только предполагать, какие методы давления использовала власть. Ночные допросы, очные ставки, угрозы, психологические и часто физические истязания – через все эти муки проходили политзаключённые. «Кажется, что за первые сутки ареста батюшка постарел не меньше чем на десять лет» [Там же]. Приведём фрагмент одного из ответов отца Иоанна на вопросы следователя: «Я призывал прихожан церкви, чтобы они были тверды в вере, не боялись жизненных испытаний за свою веру, не обольщались земными благами, а всегда помнили о загробной жизни и спасении души, иначе большой ответ придётся нести пред Богом. В своих проповедях я призывал верующих не посещать кино и театров, всевозможные увеселительные места...» [Там же: 21]. Слова священника звучали как исповедь перед Спасителем. Он не боялся говорить о том, что неоднократно венчал «молодых людей, которые до этого жили не венчанными и ничего общего с религией не имели» [Там же: 23]. После череды очных ставок, показаний свидетелей, попыток выбить из подсудимого имена тех, кого он приводил к Богу и приобщал к Церкви, следствие завершилось 6 сентября 1950 г. вынесением приговора: «КРЕСТЬЯНКИНА Ивана Михайловича за антисоветскую агитацию заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на СЕМЬ лет» [Там же: 42].

Письма отца Иоанна из Каргопольлага составляют вторую главу книги «Каргопольский исправительно-трудовой лагерь ГУЛАГа» – самую трагическую страницу в биографии священника, но исполненную светлых побуждений, живой веры в Господа, помощью своим соплеменникам добрым советом, лекарствами, пропитанием, одеждой. В тяжелейших условиях барачного быта в архангельской глуши он проявлял свои лучшие качества христианина и просто порядочного человека. В посланиях этого периода очень часто звучат такие слова: «Я снова дерзаю обращаться к вам со своей очередной просьбой выслать мне след[ующее]: <...> 2. Самое ра- дик[альное] лекарство, облегчающее болезненное состояние организма при весьма повыш[енном] кров[яном] давлении, и порошки от гол[овной] боли, а также наружн[ое] от ревматизма. Все это крайне необходимо для лечения одного больного...» [Там же: 50]. Кажется, что отец Иоанн помогал всем и радел душой за каждого страдальца. Его духовные дети передавали ему «краски для художника», «струны для гитары», «желуд[очный] сок» (лекарство), даже словарь [Там же: 54-55], а ещё писчую бумагу, линейки, канцелярские принадлежности, сапоги для начальника. Он в прямом смысле врачевал страждущих, поднимал, возвышал их дух: «Убедительно прошу, если возможно, срочно, выслать по просьбе больного такое же количество пенициллина, какое вами высылалось первый раз. Укажите ст[оимо]сть» [Там же: 76].

Бытовая сторона в его письмах, на первый взгляд, самая заметная. Но если вчитаться в них, то станет понятно, что это лишь фон, как бы прикрывающий подлинный облик отца Иоанна. Он выступает в посланиях прежде всего как пастырь, заботливый отец, исповедник, учитель: «Шлю вам, дорогие мои, Божие благословение и любовь. Взаимно приветствую вас с великоторжественным Праздником Богоявления с присоединением наисердечных Новогодних пожеланий» [Там же: 62]. Священник Павел Сержантов считает, что духовное наследие отца Иоанна выходит за границы ординарной духовной практики и может рассматриваться как продолжение исихастской традиции, что позволит «выявить имплицитные аскетические смыслы в его пастырских наставлениях» [Сержантов 2025: 53] и осмыслять их, равно как и наши письма из заключения, в духе традиций отшельников Древней Церкви. Эта «умно-сердечная молитва» у него присутствовала везде, когда он общался с своими духовными чадами, окормляя их своей любовью.

О себе же отец Иоанн почти всегда писал кратко: «Я здоров. Всё благополучно. Делайте всё необходимое для себя и не торопитесь» [Иоанн (Крестьянкин) 2023а: 63] (из письма 1951 г.). Или так: «Я по-прежнему благодушествую в немощах своих и за всё благодарю Господа» [Там же: 152] (из письма 1952 г.). Многие его послания содержали отсылки к Священному Писанию: «Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы (Еккл 7, 20)», и пояснение, как следует поступить в той или иной ситуации: «Поэтому не на всякое слово, которое говорят, обращать внимание надо, потому что слова благоразумного человека – благодать, а уста безрассудного губят его же» [Там же: 65].

Видя заботу о нём близких, отец Иоанн понимал, чего это им стоило (не только в материальном плане), и старался ограничивать их в желании сделать большее для него: «Отказывая себе в необходимом, вы присылаете мне то, без чего я вполне могу скромно жить. Вам хорошо известно о том, что я с самых первых, ещё юношеских лет усердно тружусь и всегда, довольствуясь своим честным трудовым заработком, не позволяя себе ничего лишнего сверх требуемого для поддержания физ[ической] жизни. Я всегда стремился помогать другим, чем только мог, и при этом сам всячески избегал того, чтобы жить за счёт труда других. Такова моя принципиальная жизненная установка, и я искренно желаю держаться её до конца дней своей жизни, если в этом деле поможет мне Господь» [Там же: 71]. Увещевания отца Иоанна своим духовным детям и крестникам о том, чтобы они не злоупотребляли «своей искренне преданной христ[ианской] любовью <...> и моим долготерпением», звучат и в других посланиях. Он лишь намёками подсказывал близким, что обстоятельства его «узничества» тоже требуют послушания и «установленного графика отпр[авки] пос[ылок]»: «...у меня имеются на этот счёт весьма серьёзные основания (известные только мне одному), которые вы, мои милые, никак не хотите учесть, благодаря незнанию всех условий моей настоящ[ей] жизни» [Там же: 84]. И далее он предостерегал их от неразумных поступков, которые могли повлечь за собой неприятности: «Никогда не забывайте о том, что расточительность и зависть причиняют постоянный страшный вред людям. <...> Надо понимать всё. Остерегайтесь сеять соблазн вообще, а особенно среди людей, заражённых чувством зависти и недоброжелательства к своим ближним. Будьте ко всему внимательны, а моим добрым отеческим советам послушны» [Там же].

В письмах отец Иоанн выступал не только как пастырь духовный, но и как тонкий педагог. Он давал вроде бы совсем простые советы – сильные по Божественному откровению. Особенно трогательны строки, обращённые к детям:

«Дорогой юный друг Левочка! Шлю тебе, мой милый мальчик, Божие благословение, обнимаю тебя своею любовью и нежно целую. <...> Люби Господа всею душою, всем сердцем и всем разумением своим. <...> Каждый день с особой любовью и благоговением читай Святое Евангелие. Да возгорится ещё более и сильнее в твоём чистом детском сердце светильник веры, зажжённый Самим Господом, и да даст Он тебе разумение во всём! <.. .>

Всех люби! Никого не осуждай! Не будь побеждён злом, но побеждай добром (Рим 12, 21). Чаще утешай мамочку пением. Береги своё здоровье.

Планомерно распределяй как часы своих учебных занятий, так и часы своего отдыха. Не ленись. “Лень – мать всех пороков”. Молись и трудись. Приобретение глубоких знаний всегда достигается упорным трудом. <...>» [Там же: 85].

Очень интересны и практически ценны наставления отца Иоанна, касающиеся отношения к учебным предметам: «Старайся больше читать классиков. Читай только такие классические произведения, которые предназначены для детей школьного возраста и могут служить духовной пищей как для твоего ума, так и для сердца» [Там же: 86].

Как мудрый педагог, священник рассказывал ребёнку о важности выработки системы подготовки, особенно в тех случаях, когда предметы усваиваются сложно: «Все трудности, встречающиеся на твоём пути при изучении математики, сейчас же необходимо начать устранять следующим образом: а) серьёзно и вдумчиво каждый день упражняться по этим предметам дома, конечно, самостоятельно, всячески стараясь понять внутреннее содержание каждого урока, а не запоминать его механической зубрёжкой; б) при разборе непонятных мест, после безуспешных личных напряжённых усилий, необходимо прибегать к посторонней помощи: 1) к помощи педагога (к нему надо обращаться как можно чаще, во время объяснения уроков и в другое свободное время); 2) к помощи учащихся старших классов, хорошо знающих и любящих данный предмет; 3) к помощи своих родных, конечно, если они в силах будут оказать её тебе; 4) “повторение – мать учения”.

Все пробелы в своих знаниях по математике нужно немедленно ликвидировать, так как в старших классах будет ещё труднее одолевать её (алгебру, геометрию, тригонометрию). Эту науку надо так же любить, как и другие. Она приучает нас к правильному (логическому) мышлению и рассуждению» [Там же].

Отец Иоанн говорил и о важности познания иностранных языков: «Все языки – при их серьёзном изучении – требуют ежедневного (систематического) занятия ими по 1-2 часа, а не урывками, как это делают некоторые легкомысленные учащиеся. Если будешь открывать книгу – учебник иностранного языка – только на несколько минут дома, да ещё с принуждением, или в школе за 10-15 минут до начала урока, тогда, конечно, никогда не научишься владеть иностранным языком. Прежде всего, надо каждый день упражняться в чтении, чтобы уметь правильно читать и произносить иностранные слова, а потом уже запоминать грамматические правила» [Там же: 87].

Он писал и о таком важном аспекте психологии самообразования: «У большинства учащихся, начиная с первых классов II ступени, появляется склонность к разделению всех преподаваемых в школе предметов на любимые и нелюбимые, на важные и неважные. А поэтому, по своему легкомыслию, они начинают одними из них чрезмерно увлекаться, а другим совсем не уделять никакого внимания. Ты так не поступай. Особая склонность к тому или иному изучаемому предмету, конечно, естественна и допустима, но безрассудное деление всех преподаваемых предметов на нужные и совсем ненужные свидетельствует о легкомысленном отношении к науке» [Там же].

Наконец, он наставлял: «Для общего развития ума человека всё является важным и необходимым из того, что содержит в себе истинная наука, приближающая нас к ещё большему познанию Премудрости Божией. Дивны дела Твои, Господи! Слава Богу за всё!» [Там же].

В условиях лагерной жизни у отца Иоанна было совсем немного времени для душеспасительных бесед, но он старался в каждом письме нести слово Божие. Его послания, все без исключения, отличаются не только житейской мудростью и разумными практическими советами, но и философичностью, полной погруженностью в духовный мир, высокой эмоциональностью. В них евангельские цитаты нередко пересекались с его сердечными отзвуками и надеждой быть услышанным:

«Дети Божии! Воскресшаго из гроба в третий день по писанием Иисуса Христа, Сына Божия, расторгнувшего узы смерти, потому что ей невозможно было удержать Его, как имеющего жизнь в Самом Себе, Ангели непрестанно поют на небесех, а все живущие на земле хр[истиа]не, как начальника жизни нашея (времён[ныя] и вечныя), чистым сердцем всегда Его славят. <.. .>

Христос воскресе! Спаситель наш действительно умер и воистину воскрес из мёртвых.

Ап[остол] Павел говорит: Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера наша (1 Кор 15, 14). <...>

Блаженны, по словам Самого Господа, все не видевшие Его, но уверовавшие в Него. А пр[орок] Д[ави]д воскликнул: Блажен народ, у которого Господь есть Бог (Пс 143, 3); ибо Велик Господь и достохвален, и величие Его неизследимо (Пс 144, 3). <...>

Все эти изречения Св[ященного] Писания приведены мною для того, чтобы вы, милые мои други и другини, пребывали верными и непоколебимыми до конца своей жизни в истине Воскресения Христа, на которой зиждутся все наши хр[истианские] верования и упования. <...>

Своё поздравление со Святым Праздником всех нас, мои дорогие други и другини, аз скудоумный, для вашей д[уховной] пользы, позволю себе закончить изречениями, заимствованными из посланий ап[остола] Петра: Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшися в броню веры и любви и в шлем надежды спасения (1 Фес 5, 8); ... Мы сделались причастниками Христу, если только начатую жизнь твёрдо сохраним до конца (Евр 3, 14); Для сего приимите всеоружие Божие, дабы мы могли противостать в день злый и, всё преодолевши, устоять (Еф 6, 13). <.>

Бог мира и любви да пребудет со всеми вами!

Воистину Христос воскресе! Аминь» [Там же: 202-207].

Это объёмное письмо (с. 202-208) показывало отца Иоанна как вестника духовной радости и любви, стремившегося всем своим сердцем передать близким любовь [1] к свету воскресшего Христа.

Ещё одна особенность писем отца Иоанна заключается в том, что они содержали немало мудрых мыслей, афористических выражений – ту самую словесную «крылатику», которая исходит от особенных людей, озарённых свыше. Отмеченная черта его писательской манеры является характерной особенностью авторского идиостиля отца Иоанна. Причём он излагал это очень просто, в доступной языковой форме, несколько переиначивая библейские выражения, делая их понятными и даже необходимыми для общежития. Вот некоторые афористические высказывания отца Иоанна:

«Лучше быть терпеливым, чем высокомерным. Лучше быть всегда готовым к прощению всяких обид людям, чем быть духом своим поспешным на гнев против них. Внутренний душевный покой обретается только смирением и кротостью» [Там же: 65].

«Творить добрые дела – наш хр[истианский] долг